Начальная страница

Валентин Стецюк (Львов)

Персональный сайт

?

Предыстория: Познание замыслов и деяний Божиих


Развитие представления человеком Бога можно проследить, сравнивая религии предысторических время с религиями Востока, иудаизмом, традиционным и реформированным христианством, исламом. Боги первобытных людей были жестокими существами, расположение которых надо было заслужить жертвами, иногда даже человеческими. Особенностью религий является то, что их догматика практически не меняется, так как различные изменения расшатывают авторитет духовных авторитетов, в то время как он должен оставаться незыблемым и поддерживаться давней традицией. Изменения в духовной сфере отдельных человеческих обществе под влиянием Божьей воли ведут к возникновению новых, более совершенных, более гуманистических религий.

Подобно тому, как Господь не может не помочь человеку познать Его самого, Он не может оставлять без внимания религиозные верования человека. Каждая религия является творением человеческого духа, возникает после озарения отдельного человека, когда он по-своему понимает Бога, но Господь не может полностью доверить людям идейное содержание религий, поскольку они влияют на человеческую деятельность и могут пойти против замысла Божьего. А если мир не был задуман человеком, то он не может развивать его по своему усмотрению вопреки воле Бога, а должен стремиться стать Его помощником.

Влияние Бога на развитие верований хорошо демонстрирует конфуцианство. Конфуций не знал об тенденции в представлении людьми божественной сущности как все более к ним благосклонной. Тем не менее он кладет в основу своего учения принцип "жень" – гуманность, в чем не просматривается практическая необходимость. Однако гуманизация верований происходит только там, где люди готовы воспринять новые, прогрессивные идеи. Духовными изменениями человека на протяжении тысячелетий, которые отражались в иудаизме, буддизме, индуизме, конфуцианстве, было подготовлено восприятие Бога как любящего отца. Однако христианство не стало универсальной религией, некоторые народы не воспринимали его на протяжении веков, или его догмы переосмысливалось как в более поздних религиях, так и в самом христианстве, чему свидетельствуют разделение Церквей и Реформация. Очевидно, универсальной религии не может быть вообще, потому что на наше время большинство религий теряют свой былой авторитет. Однако универсальная категория, формирует мораль в обществе, должна существовать, поскольку упадок человечества не может допустить Господь. Такой универсальной категорией является человеческая совесть.

Совесть – это то, что кардинальным образом отличает человека от животных, хотя Э. Фромм это отличие видел в уменьшении в человеке детерминированности поведения инстинктами и в увеличении мозга (Фромм Еріх. 2010, 148-149). Это все количественные изменения в процессе биологической эволюции животного мира, в то время как совесть является качественным изменением в психологии человеческого вида. Невозможно себе представить, что совесть могла развиться у человека только под влиянием обстоятельств жизни и внешней среды при постоянной борьбе за выживание. Совесть как способность человека к самооценке, очевидно, развилась из чувства стыда, который сдерживает от определенного рода поступков, которые могут считаться недостойными в глазах других. Как и совести, так и стыда у животных нет, не было стыда и первобытного человека и факт ее появления зафиксирован в Библии. Однако в Ветхом Завете слово «совесть» не встречается, что может свидетельствовать о развитии этого человеческого феномена в более поздние времена. Первым среди апостолов соответствующее греческое слово начинает использовать св. Павел и после этого оно уже достаточно часто встречается в текстах Нового завета. Понимание значения совести, вероятно, возникло у апостола Павла под влияним учения философа-стоика Клеанфа (ок. 330 – ок. 230 до н.э.), которого он цитирует в своей речи, произнесенной в Афинах. Клеанф характеризовал совесть как способность самосохранения человека, а его ученик Хрисипп (ок. 280 – ок. 208 до н.') описывал совесть как сознание внутренней гармонии. Идеи стоиков развили средневековые схоластики как закон разума, внушаемый человеку Богом (Фромм Э. 2002, 170). Тем не менее, рост роли совести как нравственного фактора в поведении человека настолько незаметен, что это дало основание Б. Расселу утверждать, что этика в историческом плане "не сделала никаких определенных шагов вперед в смысле достоверных открытий" (Рассел Бертран, 1995, 163). Это становится понятным, если вспомнить его оценку совести как «очень ненадежного советника» (Рассел Бертран, 2013, 85). Очевидно, он не знал, что в Ветхом Завете слова «совесть» нет.

В отличие от атеистов, которым был Рассел, во всех современных религиях можно заметить прогресс в оценке значения совести. Наиболее глубокое его понимание отмечено в пастырской конституции Второго Ватиканского Собора "Радость и надежда", который длился с 1962 по 1965, в которой мы находим такие слова:


В глубине своей совести человек открывает закон, который не сам он себе дал, но коему он должен повиноваться и глас которого, всегда призывающий его любить и творить добро, а зла избегать, отзывается, когда нужно, в его сердце: вот это делай, а вот этого избегай. Ведь в сердце человека — написанный Богом закон, в повиновении которому заключается всё его достоинство и по которому он будет судим. Совесть — самое потаённое ядро человека, его святая святых, где он остаётся наедине с Богом, Чей голос звучит во глубине его души. В совести дивным образом открывается тот закон, который исполняется в любви к Богу и к ближнему (GAUDIUM ET SPES, 1965, 16).


Значение совести как Божественного морального закона обозначено, но общие слова с трудом доходят до общественного сознания. Как всякий закон, моральный закон совести тоже должен быть доказан и доказательство состоит в осознании растущего значения совести для поведения человека в процессе его духовного развития. Однако в средине 20-го столетия в среде молодого поколения стала заметной тенденция к редукции внутренней необходимости контролировать свое поведение нравственными обязанностями. Хорошей иллюстрацией этому процессу является "сексуальная революция", начавшаяся в 1960-е годы. Она наметилась уже с практикой беззастенчивых поцелуев французских студентов на людях. Такая раскованость в поведении в меру распространения идей экзистенциализма-персонализма с абсолютизацией приоритета личной свободы над обязанностями перед обществом привела к коренным изменениям в его сексуальной сфере. В этом процессе положительными можно считать попытки побороть лицемерие и ханжество, которые нередко проявлялись во внешнем целомудрии, но неконтролируемая моралью сексуальная практика может не только навредить здоровью отдельного человека и в значительной степени сузить круг его интересов, но и дезориентировать общество в целом. В отличие от животных сексуальность человека вышла за пределы репродуктивного инстинкта и стала не только одним из средств получения удовольствия, но и весомым фактором в формировании общественного поведения человека. Одновременно сексуальные отношения мужчины и женщины сведены к техническим приемам и потеряли духовные радости телесного контакта. Упрощение взгляда на сексуальность происходило через постепенную потерю авторитета религий и упадок произведенных веками нравственных норм, имевших целью контроля человеческой природы, свойственного культурному человеку. Как уже указывалось, люди, в отличие от животных, обладают чувством совести и стыда, и эти чувства заложены в человеке Творцом, поэтому сознательно их редукция является ни чем иным как вступление с Ним в противоборство.

Состояние системного кризиса, в котором пребывает мир, беспокоят философов, социологов, экологов, общественных деятелей но тема совести практически ими не затрагивается, если не учитывать позицию духовенства, с которой теперь мало кто считается. Принципиальное значение совести не находит достаточного отражения и в литературе. Причиной этому может быть то, что люди с чистой совестью не получают в обществе видимых преимуществ и редко имеют успех. Хотя чистая совесть способствует сохранению здоровья, что отмечено в немецкой пословице "Ein reines Gewissen ist ein sanftes Ruhekissen" (чистая совесть – мягкая подушка), нельзя с уверенностью утверждать, что люди с чистой совестью пользуются особой Божьей милостью. Однако можно предполагать, что бессовестные люди лишаются Божьей опеки, когда пренебрегают даром Божьим и, злоупотребляя свободой воли, подпадают под суд общества. Тем не менее с уверенностью можно сказать, что люди, которые руководствуются собственной совестью, живут и действуют на благо ближайшего окружения и общества в целом. Соглашаясь с этим, можно прийти к выводу, что не отдельная личность, а та общность людей, к которой она принадлежит, являются первичной и наивысшей духовной ценностью всего человечества, представляющего собой восходящую иерархическую структуру – семья, клан, коллектив, приход, конфессия, землячество, нация, раса. Христианство хорошо отражает эту идею в молитве "Отче наш", в которой обращение к Богу ведется не лично от имени самого молящегося, а от множества единоверцев. Однако во главе каждой из таких общностей иерархической структуры должен стоять человек высокой морали, обязанностью которого должна быть забота об общности в целом и о ее членах. То есть это будет реальным воплощением структурированного гуманизма основанного на принципе "жень" Конфуция и идее общественного договора Томаса Гоббса.

Отдельные интеллектуалы, обеспокоенные системным кризисом, интуитивно считают, что спасение человечества могут обеспечить глубокие и радикальные психологические, духовные изменения человека. Еще совсем недавно в историческом масштабе угрозы выживанию человечества не существовало. Многообразие в собственном понимании добра и зла обеспечивало выживание тех народов, у которых приоритетные ценности соответствовали различными условиям проживания и историческому опыту. В эпоху глобализации возникает необходимость в принятии своего рода общественного договора о единой системе ценностей для всего человечества. При этом она "должна быть объективно обоснованной, оптимальной, соответствующей современной действительности и в частности угрозам, порожденным глобальным кризисом" (Воин А.М., 2016, 12).

Подобные мысли в общем плане уже давно высказывали Швейцер, Месарович, Пестель и другие аналитики, а более тридцати лет назад, Эрих Фромм писал об этой необходимости в таком драматическом тоне:


Впервые в истории физическое выживание человеческого рода зависит от радикального изменения человеческого сердца (Фромм Еріх, 2010, 21).


Но не для того Господь создал человека, чтобы допустить его гибель. Надо думать, что Он предусматривал возможность возникновения кризисов в человеческом обществе и принял предупреждающие меры. Пока же мы должны согласиться с необходимостью духовных изменений человека, но стразу же встает вопрос – в каком направлении они должны происходить? Мы уже пришли к выводу о развитии человечества под знаком возрастающей гуманизации, но повторяющиеся в широких масштабах рецидивы жестокости в мире говорят о том, что, с одной стороны, гуманизация должна иметь не всеобщий, а дифференцированный характер, а с другой, что она должна подкрепляться моральными законами, среди которых совесть должна занимать не последнее место.

Духовные изменения человека зависят от всестороннего познания Бога и в последние десятилетия эта необходимость для многих мыслителей становится все более очевидной, хотя без участия самого Бога оно выходит за пределы человеческих возможностей. Колингвуд, например, утверждая непознаваемость сущности Бога, писал, что Его характер как субстанция есть "… не только не открытым для человеческого ума без Его помощи, но и даже неспособным быть показанным. Все, что мы можем знать о Боге, это – Его деятельность" (Колінгвуд Робін Дж., 1996, 103).

В принципе наука тем и занимается, что изучает деятельность Бога, особо не акцентируя конечную цель ведомых исследований. Физики, не имея реального представления о начальных условиях эволюции Вселенной, ищут их и, не находя, вынуждены ставить себе вопросы, ответы на которые при современном состоянии физики могут быть только софистическими в духе Аристотеля или Платона. Например Эйнштейна всю жизнь волновал вопрос: Имел ли Господь выбор при создании мира? Являются ли законы, которые управляют Вселенной уникальными и в какой ситуации они могли быть совсем другими? (Рис Мартин, 2008, 33). Через пятьдесят лет Ли Смолин ставит вопрос, Бог создал законы природы тогда, когда творил мир, или они имеют определенную математическую форму, фиксированную в каких-то абстрактных принципах (Smolin Lee. 1997, 17). Фактически эти мыслители, поставив себе очень сложный вопрос как Господь творил мир, ищут на него ответ и не находят. Между тем, более плодотворными были бы ответы на вопросы что именно он творил. После получения наиболее очевидных на него ответов можно будет переходить к более сложным и взаимосвязанным между собой вопросам, таких как зачем и почему. Конечно, полные ответы на них ни одна наука не даст, но некоторые продукты творение Господа можно искать в геологической истории нашей планеты и в предыстории человечества, которые хотя и не смогут дать нам релевантных данных о создании Вселенной, но о создании Земли и ее жителей все же много сказать могут.

Поставив перед собой вопрос, что именно создал Господь, логично искать на него ответ, начиная с наиболее очевидных фактов, в первую очередь учитывая особенности земной поверхности и людей, которые ее населяют. Если говорить об особенностях человека как биологического вида, то наиболее бросается в глаза наличие трех отличных между собой антропологических рас. Пытаясь найти ответ на вопрос, почему так задумал Господь и представляя себе в общих чертах предысторические этногенетические процессы, делаем предположение, что Он исходил из идеи структурирования будущего человеческого общества. Первым шагом при реализации этой идеи как раз и стало разделение человеческого вида на три расы. Белая, желтая и черная расы были разделены на земном пространстве обособленно, но без непреодолимых границ, что давало возможность метисация, которая обеспечивала дополнительную изменчивость и полиморфизм человека, необходимых для ее эволюции, как это известно из биологии. Однако значение этого процесса выходит за ее пределы:


Не только биологам, но также философам и политикам следует понимать истинную цену однообразия: изменение внешней среды может уничтожить всех представителей данного вида, если они идентичны (Роллер Энн, 1978).


Однако метисация рас в течение длительного времени могла бы постепенно привести к в значительной мере однородному по антропологическим признакам населению Земли и это могло навредить развитию человека, если бы не происходило структуризации человеческого сообщества по другим признакам. Одновременно с его антропологической структуризацией началась структуризация и социальная по вертикали и горизонтали. Мельчайшими структурными элементами были родовые общины, среди которых выделялась родовая верхушка. Конкуренция между отдельными общинами в борьбе за выживание приводила к их интеграции в более крупные объединения, связанные общим языком, которая облегчала такой процесс благодаря своим коммуникативным возможностям. Формирование отдельных языков происходило в географических ареалах с достаточно выраженными природными границами, которые ограничивали контакты между отдельными группами людей и соответственно мешали распространению на более широком пространстве создаваемых в различных местах языковых форм.

Эти ареалы были названы этноформирующими, поскольку формирование различных этносов или этнических групп происходило на них неоднократно. При этом важно отметить, что возникающие народы с их собственными языками изначально были привязаны к земле, т.е. к определенной территории и в дальнейшем эта привязанность в большинстве случаев имела место. Нарушение такого принципа всегда приводило к конфликтам иногда с трагическим последствиям. Примером этому были события в Боснии в конце 20-го ст.

Совокупность этноформирующих ареалов занимает территорию, которая в несколько раз превышает площадь каждого из них. Соответствующих мест на земной поверхности несколько – в бассейне Верхнего и Среднего Днепра, в бассейне правых притоков Волги, в междуречье Днепра и Дона, в бассейне Амура и в районе озер Ван, Севан, Урмия в Закавказье. Особенности рельефа этих территорий таковы, что трудно предположить их случайное просхождение, без воли Небесного Архитектора. Этноформирующих ареалы стали следствием управляемых геологических процессов, в ходе которых возникали горные цепи и речная сеть, ставшие в конце концов границами этих ареалов. Так же деяниями Божьими, направленными на обеспечение этнического многообразия по принципу полиморфизма, надо объяснить конфигурацию и особенности ландшафта Европы, повлекших здесь формирование и развитие многочисленных народов с древнейших времен. Нигде в мире нет такого количества небольших горных массивов сложной складчатости, как Ардены, Вогезы, Гарц, Рейнские сланцевые горы, Рудные горы, Судеты, Товтры, Шварцвальд и др. Так же Европа по сравнению с другими континентами имеет наиболее расчлененную береговую линию.

Такие географические особенности предопределили ту роль, которую сыграли европейцы в мировой истории. Однако с развитием путей сообщения эти физические особенности утрачивают свое значение, в то время как усиливается значение духовного и творечского потенциала других народов, усвоивших достижения европейской культуры и техники.


Продолжение: Заключение




Free counter and web stats