Заключение

Отчетливое понимание необходимости преобразований в существующем мире заставляет говорить о глобальном управлении при сочетании формальных и неформальных институтов, которые должны посредничать в мировых делах. Человеческое общество в генеральном понимании является конгломератом естественно образовавшихся этнических единиц, ведущих между собой борьбу за выживание. Каждая такая единица самоорганизуется по собственным законам, выработанным в процессе этой борьбы. Успех в борьбе зависит от эффективности принятых законов. Люди унаследовали от животного мира иерархический принцип самоорганизации и он должен присутствовать в каждой этнической единице в дополнение к человеческим законам, потому что наблюдения свидетельствуют, что феномен иерархии универсален:

Жизнь как биос является иерархической структурой — начиная от молекул, клеток, простейших организмов и вплоть до млекопитающих и Homo Sapiens. Астрономические тела в пространстве организованы в иерархические структуры — метагалактики, галактики, звёздные и планетные системы. Всякая проявленная форма есть феномен иерархии, и манифестация как таковая возможна постольку, поскольку возможна иерархия (Butuzov Gleb. 2021, 16).

Этой же мысли придерживалась Л. Васильева, когда писала, что социальное бытие является продолжением бытия природного и каждый человек живет по его законам. Исходя из этого, она делает следующий логический вывод:

Следовательно, научный поиск состоит в том, чтобы понять, что это за законы. В этом смысле мы приближаемся к восприятию того факта, что бытие иерархично, имеет историю и находится в процессе постоянного становления, где сложное сменяет собой простое. Насколько в процессе научного познания мы приближаемся к пониманию этой сложности – важнейший вопрос эпистемологии (Васильева Л.Н. 2011).

В обеих цитатах говорится об иерархичности, обеспечивающей стабильность существования любых сложных структур. К сожалению, в наше время человеческое общество, если интерполировать его на Европу, демонстрирует нестабильность, свидетельством чему являются разрушительные войны, которые начались после Французской революции. Путь такого развития человечества открыли просветители, мыслившие социальное бытие независимым от законов природы, и на такой основе развился тот либеральный гуманизм, который привел к нестабильности во всем мире. Обеспечение стабильности стало велением времени, что привело к мнению, что оно возможно после изучения причин его нестабильности на примере материалов физики, сделавшего Илья Пригожин, основав философию нестабильности, начав с таких соображений:

Прежде всего, спросим себя: почему именно сегодня в естествознании заговорили о нестабильности, тогда как прежде господствовала точка зрения детерминизма? Дело в том, что идея нестабильности не только в каком-то смысле теоретически потеснила детерминизм, она, кроме того, позволила включить в поле зрения естествознания человеческую деятельность, дав, таким образом, возможность более полно включить человека в природу. Соответственно, нестабильность, непредсказуемость и, в конечном счете, время как сущностная переменная стали играть теперь немаловажную роль в преодолении той разобщенности, которая всегда существовала между социальными исследованиями и науками о природе (Пригожин И. 1991).

Как последовательница Пригожина, Васильева считает, что современные научные парадигмы являются символическим изображением мира. Фрактальный принцип должен быть одной из них. Он всеобъемлющий в физическом мире и по такому же принципу должен быть создан мир духовный, то есть он может быть применен при любой творческой работе. Из этого следует исходить, считая Вселенную актом творчества, и наблюдать факты сходства в ней, как идею фрактала, в разных явлениях физического и духовного мира. Любая сложная структура имеет признаки как иерархии, так и автономии составляющих элементов, придающих ей сетевой принцип. В целом, человеческое общество должно иметь трехмерную форму – иерархическое вертикально и сетевое горизонтально, объединенные одной идеей, по которой построена как целая структура, так и ее отдельные элементы.

Эти общества показывают, насколько успешно могут проявляться коллективные действий при разделении суверенитета, достижении консенсуса, [использовании] энергии низов и других механизмов (Jennings Justin. 2023, i)

Цитируемый автор видит надежду на выживание человечества в понимании того, как работали древние коллективы, но при этом нужно добавить, что нужно использовать опыт успешных коллективов. Эта особенность должжна была учитоваться при неудавшейся политике мультикультрализма в Западной Европе. История должна изучаться объективно без теоритических домыслов в русле либерального гуманизма и предположений, основанных на скупой информации о событиях минувших тысячелетий, имевших место на периферии человеческой цивилизации. Даже глубокое изучение истории Европы может предоставить нам релевантную информацию.

Позитивные достижения накопленного опыта наследуются если не генетически, то механизмами эволюционной психологии. Признание этого факта имеет не только теоретическое, но и практическое значение для современных международных отношений, мирный характер которых затрудняют мировоззренческие разломы особенно между христианским и мусульманским мирами. У некоторых народов света развит комплекс неполноценности и они ищут собственное величие в мифическом прошлом и такие попытки закономерно вызывают скепсис, что только усиливает отчуждение между народами и активизирует нездоровые амбиции.

Поиск величия в прошлом вызывается обостренным чувством национального достоинства. Это в целом положительное качество понимается слишком просто и поверхностно. В своих умозаключениях человек непременно должен обращать внимание на причины, которые толкают его мысли в том или ином направлении. Наибольшую пользу каждому народу приносят люди, руководствующиеся в своей жизнедеятельности голосом совести как голосом Божиим. Этим самым они в большей степени способствуют его прогрессу, чем выдумкой и распространением фантазий о его былом величии. Вся мировая история убеждает, что на протяжении существования человечества культурное лидерство переходило от одних народов к другим и каждый из них имеет свой шанс в будущем.

Развитие современной геополитики в направлении к глобальной гегемонии вызывает растущую обеспокоенность многих философов мира, выраженную, в частности, в солидной коллективной работе недавнего времени (WBGD). Рецензенты оценивают эту книгу такими словами:

… это книга-манифест, книга-заявка, книга – призыв к совместной разработке межкультурной и межцивилизационной концепции альтернативного миропорядка. Важно, чтобы эта программная работа получила продолжение. Проблемы сформулированы, задачи поставлены, а дальше предстоит выяснить, кто будет политическим субъектом решения этих проблем, а кто мешает преодолению глобального беспорядка, и как практически начать выполнять завет Л. Н. Толстого из «Войны и мира», заключающийся в том, что «ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое. Ведь как просто» (Глинчикова А. Г., Веретевская А. В. 2019, 142).

В книге дается анализ проблем, порожденных глобальным кризисом и предлагаются различные пути выхода из него. Обращает на себя внимание, что в предисловии к этой книге отмечается, что в двадцать первом веке "индивидуальная свобода угрожает во многих отношениях, наряду с эскалацией социальных и глобальных проблемы" (Demenchonok Edward. 2019, xi). Однако об уравновешивании индивидуальной свободы определенными индивидуальными обязанностями в книге речи не идет. Точно так же авторы не рассматривают случаи "равнодушного, наукообразного, конвеерного насилия" как неосознанное уравновешивание излишков либерального гуманизма. Решение проблемы растущего насилия видится в появлении новых «глобальных героев ненасилия» подобных Махатме Ганди, Нельсону Манделе, которые приведут в движение к "регуманизации" широкие массы (Dallmayr Fred, 2019, 7-8; Nandy Ashis 2019, 67-68), то есть к усугублению проблемы. А в целом, определенной концепции, которая бы объединяла почти два десятка статей книги, не просматривается, если не считать таковым призыв к смелости надеяться (the courage to hope), вынесенный в подзаголовок книги.

В основу создаваемой земной цивилизации Господь Бог заложил принципы структурирования и полиморфизма и человек не может их игнорировать. Как разновидность полиморфизма следует рассматривать и современную теорию множественности модерностей, которую поддерживают многие философы, но множественность должна иметь институализованные моральные границы, обеспечивающие восходящее развитие человечества. Принцип структурирования также имеет всеобъемлющий характер и различные модерности должны подчиняться ему тоже. Пока при монархическом правлении существовали легитимные общественные сословия, обеспечивавшие структуризацию (социализацию) общества, гуманистические идеи, возникшие у индоевропейцев в предысторические времена, удерживались на должном уровне авторитетными институциями. Этого было достаточно для динамического развития европейских стран. Необходимую полифонию в формах общественного сознания Европе обеспечивала ее многонациональность. Когда же демократические формы стали распространяться не только на политическое устройство, но и на духовную жизнь, а общественное сознание попало под пресс глобализации, Европа вступила в период затяжного системного кризиса, одним из проявлений которого стала десоциализация общества. В связи со всем этим возникает вопрос, действительно ли демократия лучше всего отвечает задаче организации общества с наибольшей пользой для человека. Сомнения в этом существуют:

Демократия может успешно функционировать только при условии, что большинство граждан разбирается в проблемах, стоящих перед обществом. Только при этом условии они могут выбирать таких руководителей, которые действительно хотят и способны решать эти проблемы. В противном случае они становятся объектом манипулций со стороны демагогов, популистов и ловких политиканов и пожинают плоды бездарного и нечестного руководства ими (Воин А.М. 2017, 9).

Недостатки демократии не оспариваются, но сторонники демократии как формы правления любят повторять: "Да, демократия несовершенна, но человечество все еще не придумало ничего другого". Так ли это?

Все формы правления на протяжении истории человечества можно разделить на три группы – правление одного человека, группы лиц и правление большинства. Ближе к нашему времени формы государственного устройства в целом развиваются от авторитарных к демократическим. Однако внимательно рассмотрев структуру власти государств прошлого и современности, можно прийти к выводу, что всегда существовало сочетание демократических и авторитарных форм правления, и там, где это сочетание было более гармоничным, государства достигали наибольших успехов. Древнегреческий философ стоик Панэций (180 г. до н. – 110 гг. до н.э.) даже считал идеальным соединением монархических, аристократических и демократических элементов ( Рассел Бертран . 1995, 237). Вспомним хотя бы историю Древнего Рима. Взаимодействие демократического и автократического составляющих власти в Риме имело неплохие результаты, и римские достижения позже были использованы средневековой Европой при государственом и военном строительствах, разработке теории права и т. д.

В настоящее время в Европе наблюдается все большее упрощение структуры общества в сторону возрастания его монотонности. На самом нижнем уровне структуры находятся широкие народные массы. Переоценивая возможности демократии и стараясь демократизировать все сферы человеческой деятельности, еропейские интеллектуалы стараются привлечь массы к активной общественной жизни, но это им не удается:

Бесконечные морализаторские призывы к информированию: гарантировать массам высокую степень осведомленности, обеспечить им полноценную социализацию, повысить их культурный уровень и т.д. – диктуются исключительно логикой производства здравомыслия. В этих призывах, однако, нет никакого толка – рациональная коммуникация и массы несовместимы. Массам преподносят смысл, а они жаждут зрелища (Бодрийяр Жан. 2000, 15).

Одновременно политологи и философы, традиционно считая демократизацию прогрессом, теперь в немалой степени озадачены тем фактом, что в большинстве посткоммунистических стран демократия не работает. Более того, анализ деятельности демократических институтов в Латинской Америке, Соединенных Штатах и ​​в Европе дал основания сомневаться в универсальности демократических форм правления (Levitsky Steven, Ziblatt Daniel. 2018), и особенно отчетливо такие настроения проявляются в России:

В российских правящих кругах сейчас моден тезис о том, что демократия на Западе является лишь игрой, за которой скрывается власть денег, военно-промышленного комплекса, спецслужб и т.п. Действительно, ни в одной стране мира нет демократии в том смысле, в каком ее понимали в древних Афинах, а именно: «народовластия». Везде правят элиты, которые обычно легитимируют свою власть путем выборов. Вместе с тем в демократических государствах выборы, в силу происходящей во время их настоящей, а не имитационной конкурентной борьбы, делают демократию одновременно игрой и реальностью. Одна из главных причин сегодняшнего кризиса демократии на Западе состоит как раз в том, что игры стало больше, а реальности – меньше. (Чернега В.Н. 2019, 32).

В то же время кризис миновал Китай, который развивается очень динамично. Применяя принцип структурированного гуманизма, китайское руководство административным путем проводит то, что на Западе достигается методами демократии – регулярная смена правящих команд, борьба с коррупцией и социальным неравенством. Такая взвешенная политика политика при наличии дешевой рабочей силы и масштабного внутреннего рынка обеспечила Китаю сверхбыстрые темпы экономического роста и вплотную приблизила его к номинальному лидеру мирового хозяйства, которым пока еще остаются США. Применяя "мягкую силу", тоже сформированную на принципах конфуцианства, Китай превращается в глобальную супердержаву, которая становится примером для народов Африки, Латинской Америки, Ближнего Востока и Океании. Несомненны также успехи Китая в борьбе с короновирусной инфекцией 2019.

Если принять во внимание такое положением дел, то нужно согласиться с Чун-ин Ченом в том, что конфуцианство является "ресурсом для развития обновленной мировой системы" (Чун-ин Чен 2019, 36). Однако понимание им цели цивилизации как достижение человеческого благополучия выглядит слишком приземленным и недалеким. Само благополучие может способствовать достижению цели, как необходимое условие или более широкая возможность. Таинство цели создания мира Богом человек может постигать лишь совершенствуясь и выбирая для этого наиболее успешные примеры поведения, одним из которых, действительно, может быть утверждаемый принципами конфуцианства в понимании Чун-ин Чена:

Конфуцианство – это философия, основанная на эмпирическом наблюдении и рефлексивном понимании человечества или того, что такое человек. Все началось со скромного наблюдения за тем, как вещи и люди меняются и движутся. Этот опыт наблюдений пробуждает человека к размышлению о своей собственной идентичности, чтобы он мог изменять свое поведение и утверждать автономию человеческой воли, основанную на человеческих чувствах и человеческом понимании. Поэтому конфуцианство – это открытие человечества от себя к другим и от других к себе. В этом открытии собственного «я» человек устанавливает свою идентичность и начинает чувствовать других в отношении их идентичностей, которые должны быть открыты их собственными «я». Он открывает человеческую цель поиска добра и человеческий потенциал для этого (там же, 39).

Как видим из определения, в конфуцианстве при организация жизни и деятельности человеческого общества отсутствует роль Бога, в то время как она должна основываться на этических нормах, выработанными отдельными людьми в процессе самопознания. Возможно, такие люди слышат голос Божий и понимают его по-своему, но в принципе Бог обращается к каждому человеку голосом совести и он должен руководствоваться именно им. В этом отличие конфуцианства от многих современных религий, которые формируют собственные этические нормы.

Тем не менее, рациональное зерно в конфуцианстве должно быть. Его поиск и адаптация к особенностям других наций будут способствовать их успеху. Человеку нелегко расстаться с традиционными взглядами и привычками, для него характерна инерция мыслей и поведения. Для того чтобы произошли радикальные изменения в человеческом обществе, признанные и влиятельные авторитеты должны переосмыслить мир вокруг него и человека в нем, отходя от механистических представлений о них, сложившихся в предыдущую историческую эпоху.

В сложившихся условиях в мировой политике должен играть более влиятельную роль люди новой категории, но не такие, как представлял их себе Э. Фромм. По его мнению эти люди должны отказаться от всех форм обладания, обрести уверенность в себе, основанную на внутренней потребности в привязанности, любви, единении с миром, почувствовать радость, получаемая от служения людям, освободиться от иллюзий и далее в том же духе (Фромм Еріх. 2010, 182-183). В целом по его представлению люди новой категории должны научиться в полной мере быть, то есть, радоваться жизни. Но не для этого Господь Бог создал человека, хотя о цели его создания можно только догадываться. Поскольку человек за время своего существования существенно изменился, то можно предполагать, что процесс творения продолжается. Об этом говорит хотя бы появление и развитие у человека совести как совершенствования его духовной сферы. Все это идет от Бога, но и человек, чтобы приобщиться к процессу творения, должен понимать значение совести для использования ее проявлений в собственную пользу. Огромное число мыслителей по всему миру занимались вопросом происхождения, сущности и проявления совести, но четких ответов не получили, поскольки они были слишком разнообразны и даже противоположны. Из-за разного понимания этого психологического феномена некоторые исследователи даже пришли к выводу, что слово совесть надо вообще исключить из научного обращения (Веселова Е.К. 2009, 127). Это результат того, что они, не понимая Божественной природы совести, пытались вывести ее индуктивным методом копаясь в мельчайших деталях, то есть изучая ее частные аспекты (совесть и стыд, совесть и речь, совесть и знание и т. п.). Более системный подход издавна демонстрировали русские философы. Считая традиционное русское сознание особенно обозначенным "совестливым" восприятием действительности, они рассматривали учение о совести с точки зрения мировоззренческого единства и благодаря их усилиям русский менталитет получает новое контекстуальное прочтение с ориентацией на проблему совести (Дружинин В.И. И, Самарцева Е.И. 2009).

Усовершенствование духовных и физических качеств человека становится особенно актуальным в условиях постоянного ухудшения состояния природных условий. В докладе Римского клуба тема системного кризиса рассматривается главным образом в аспекте взаимодействия природы и человека (Weizsäcker, von Ernst Ulrich; Wijkman Anders. 2018, 2). При этом упор делается именно на сохранение качества элементов природы, однако при взаимодействии двух объектов оба должны приспосабливаться друг к другу. О приспособлении человека к изменяющимся условиям окружающей среды обычно речь не ведется, хотя такая тенденция уже проявляется в новом движении постгуманистов. Сторонники такого мировозрения в стремлении к совершенствованию должны вписываться в весь процесс творения Вселенной, и человек на определенном этапе своего развития должен выполнить какое-то Божественное задание на Земле в рамках этого процесса. Это задание является более серьезным, чем только существование в радости и любви. Радость и любовь, будучи положительными качествами жизни, должны только обеспечивать успешную конструктивную деятельность людей в соответствии с их потенциальными возможностями. История человечества всегда была совместным актом творения Бога и Человека, но в дальнейшем это взаимодействие должно становиться более согласованым:

Эпизодичность и эфемерность участия человека в земной истории искупляется, когда он получает возможность сыграть свою роль на Земле как добровольный помощник Бога, чья власть над всем придает Божественный вес и значимость ничтожным и жалким без него человеческим усилием (Тойнбі Арнольд Дж., 1995, 108).

Но чтобы стать "добровольным помощником" Бога нужно возродить давний взгляд об обязанности человека перед Богом как более настоятельным, чем его долг перед государством. Для этого нужно прислушиваться к Богу, пытаясь понять Его идеи, по которым Он творил этот мир, осознать именно то, что сделал Он и что сделал Человек и проанализировать, не противоречат ли какие-либо деяния Человека деяниям Бога. По словам святого (в православных церквях блаженного) Августина (354 – 430) каждый человек находит доказательство существования Бога в своей собственной душе, но в наше время уже мало доказать себе существование Бога, надо понять и "логику" Его творения. Предыстория человечества, в которой сам человек играл ничтожную роль, позволяет это сделать, но ее еще нужно в общих черах познать. И это должно стать первоочередной задачей людей новой категории, чья деятельность будет направлена на преодоление кризиса либерального гуманизма. Вместо пассивного желания быть в принципиально новом обществе, у них должно быть развито активное желание его иметь. Таких людей не может быть очень много, тем более, что они должны все-таки отказаться от некоторых сомнительных радостей жизни, а находить радость и одновременно иметь обязанность в служении Богу и людям в соответствии с традиционными этическими ценностями, предусматривающими уважение к старшим, учителям и родителям, что невозможно без осознания людьми свого места в иерархической структуре "семья – община – регион – страна – нация".

Либеральный гуманизм нашел свое закономерное отражение в либеральной демократии, то есть в господствующей тепер на Западе политической системе, которая предусматривает не только всеобщие свободные выборы, но и верховенство закона, разделение ветвей власти, свободу слова, собраний, вероисповеданий, владение собственностью. Однако в некоторых странах Средней Азии свободные выборы привели к власти диктаторов, на Балканах они обострили межэтнические конфликты, в то время, как при авторитарном правлении там сохранялась терпимость. В арабских странах существует опасность выбора еще более реакционных, чем предыдущих режимов (Закария Фарид, 2004, 6). Таким образом оказалось, что либеральная демократия может привести к противоположному от предполагаемого результата.

Либерализм основывается на том направлении в философии древних греков и римлян, которое подчеркивает значимость личной свободы (там же, 8). Однако греки и римляне могли понимать свободу иначе, чем философы нашего времени. Вот одно из современных определений:

Основное значение слова "свобода” – это свобода от цепей, от тюрьмы, от порабощения другими. Все остальные значения этого слова расширяют первоначальное, являются метафорическими. Стремиться к свободе значит стараться убрать препятствия; бороться за свободу личности значит стараться сдержать чужое вмешательство, предотвратить эксплуатацию, порабощение себя другими людьми, преследующими свои собственные, а не ваши цели. Свобода, по крайней мере, в политическом смысле, синонимична отсутствию принуждения или господства (Берлин Исайя, 1992, 69-70).

Философы пытаются описать феномен понятия свободы, но ее суть ускользает из их рассуждений, как только заходит речь о позитивной и негативной свободе. Это происходит потому, что человек никогда не бывает свободным. Если он даже свободен от цепей, тюрьмы, порабощеня и других внешних ограничителей его действий, он все равно остается узником внутреннего сдерживающего фактора, проявляемого в его совести. Конституционный либерализм, по выражению Захария, помещает в центр политической жизни верховенства закона, в то время как должно осуществляться верховенство права. Однако человек имеет не только права, полученные по факту его рождения, но и обязанности, диктуемые его совестью, также полученной при рождении от Бога. И если его права обеспечиваются законами, то и обязанности также должны регулироваться какой-либо из форм общественной жизни.

На протяжении всей истории человечества такой формой была религия, и особенно последовательно христианство утверждало мысль о значении долга человека перед Богом. Однако в последние столетия существующий конфликт между обязанностями перед Богом и государством принял форму конфликта между государством и Церковью. В результате Церковь теряет влияние на общественные процессы, потому что христианство не совершенствует свое понимание природы человека. С другой стороны, люди, не теряя своей христианской религиозности и веры во всемогущество Бога, теряли веру во всемогужество Церкви. Руководствуясь собственным опытом переживания веры и не надеясь на спасение в мире потустороннем, они стали искать духовной поддержки уже в этом. Дополнительно наступление новой эры в истории христианства возвещает наплыв новых верующих, но уже не на Западе, а на так называемом "глобальном Юге" – в Африке, в Азии и латинской Америке (Степанова Е.А. 2012, 87)

Экономические успехи Китая под авторитарным правлением дают основания сомневаться в перспективности либеральных форм правления. Более того, есть признаки деградации европейской демократической системы:

- уже длительное время заметно, что подавляющее большинство вновь создаваэмых партий в Европе является группировками "протестными", и лишь немногие из них способны к эффективному управлению (Комарек Станіслав. 2021, 233).

За десятилетия после завершения Холодной войны она (западная политическая элита -В.С.) успела заметно деградировать, потому что не было вызовов, которые, в общем-то, и закаляют элиту. Сейчас ее составляют люди, которые много лет учились избегать ответственности и реальных политических решений, занимаясь имитацией политической активности.(Олещук Петр. 2024).

По мнению Олещука, западные пометики избегают политических решений, заменяя их симулякрами, потому что проще ничего не делать, подменяя действия заявлениями.

Одновременный кризис христианства и демократии подсказывает необходимость их одновременного реформирования по принципу "Regimentum mixtum" (смешанное правление) при сочетании авторитарных и демократических форм. Такое разделение суверенитета имеет глубокое филосояское обоснование:

На протяжении всего длительного развития, от VII века до н.э. и до наших дней, философы делились на тех, кто стремился укрепить социальные узы, и на тех, кто хотел ослабить их. С этим различием были связаны другие (Рассел Бертран. 2001, 13).

Рассел назвал одно из этих направлений в философии сторонниками дисциплины, а второе – сторонниками либерализма. Между этими направлениями издавна имел место конфликт:

Этот конфликт существовал в Греции еще до возникновения того, что мы признаем в качестве философии, и он совершенно явственно выражен у представителей самой ранней греческой мысли. Видоизменившись, он сохраняется вплоть до настоящего времени и, несомненно, сохранится в течение многих грядущих веков (там же).

Смешанное правление может погасить этот конфликт. Либерально-демократическая составляющая правления должна быть ограничена светской сферой с разным уровнем демократии в государственных и местных органах. Авторитарное правление должно обеспечить общественную дисциплину путем организации и контроля духовной жизни и оно может быть реализовано по-разному, в частности институцией подобной традиционной церкви, развившейся из экуменистической идеи. В цитированной выше работе русского философа "цивилизационные проекты" базируются на христианских ценностях, которые связываются с русским православием(Резник Ю.М. 2020, 24). Однако православные церкви всегда были зависимы от светских властей, поэтому православные доктрины для смешанного правления не подходят, поскольку авторитарная и демократическая ветви власти должны быть между собой независимы. Если уж ориентироваться на христианские ценности, то в католическом, то есть во вселенском понимании. Католическая церковь от светской власти практически никогда не зависела и это облегчало бы реализацию смешанной формы правления с ее участием, но в настоящее время это представляется невозможным. Однако приближенно такая форма правления существует в некоторых демократических странах Европы, в которых король в определенной степени олицетворяет духовную власть. Видимый анахронизм на самом деле отражает определенную историческую закономерность, когда на смену свергнутой монархии приходит диктатура. В разных странах эта общественная трансформация имеет национальные особенности, не изменяющие общую картину:

Большое преимущество единства, по крайней мере, среди части населения помогает объяснить, почему многочисленные либеральные или демократические революции, начиная с 1789 года, заканчивались диктатурами, поддерживаемыми обществом (Епплебом Енн. 2023, 157.

На самом деле это явление имеет несколько иную причину и проявилось раньше Великой Французской революции. В Англии после казни короля власть перешла к лорду-протектору Кромвелю, во Франции в подобной ситуации Наполеон в конце концов был коронован императором, после свержения монархии в Германии к власти пришел Гитлер, в России – Сталин, в Испании – Франко, в Португалии – Салазар. Фигуры Муссолини, Хорти и Антонеску добавляют нюансы такой закономерности, которая отвечает потребностям массового сознания в авторитетном лидере. Конечно, в массах существуют и демократические устремления, которые тоже нужно учитывать и это вполне возможно при смешанной форме правления.

Таким образом сама история подсказывает нам форму государственной власти, в которую могут органически эволюционизировать монархии без общественных потрясений. Определение соответствующих полномочий и предоставление их королю в конституционном порядке помогло бы поддерживать уровень морали в государстве на основе современного толкования принципов общих для основных мировых религий.

В соответствии с принципом структурированности, который должен существовать в мире, носителем власти не может быть все множество членов какого-либо человеческого сообщества. Должна существовать определенные категории людей, из которых бы формировались органы власти в центре и на местах. Принцип структуризации должен внедряться научно, иначе он реализуется стихийно и фактически существует. На словах проповедуя либеральную демократию, крупные владельцы средств производства, формируют группу власть имущих на высшей ступени социальной стратификации и по этому принципу образуются более низкие уровни. Такая структура общества нигде не узаконена и об ее существании официально не упоминается. Так не может быть, и этот стихийный процесс распределения фактических, а не декларированных прав и обязанностей членов общества должен быть взят под контроль.

Платон считал, что государством должны управлять философы. Однако, и спустя две тысячи с половиной лет мысль об управлении государствами на научной основе далека от осуществления. Недаром А.Д. Сахаров сетовал, что "еще не стал реальностью научный метод руководства политикой, экономикой, искусством, образованием и военным делом" (Сахаров А.Д..1968-2). В принципе люди у власти должны исповедовать какие-то высокие цели. Однако во времена Платона философия была в таком состоянии, что поручать руководство государством философам было бы опасно, а Сахаров философом не был. Во времена Платона философия была в согласии с достижениями тогдашней физики и математики, ибо и физики, и математики были одновременно философами. В наше время истинный философ имеет возможность оперировать с гораздо большим объемом знаний гуманитарных и естественных наук, но их не удается интегрировать в целостную систему, потому что в сомнительной ситуации философская категория "вещь в себе" не используется. Ей хорошо отвечает "кот Шрёдингера", демонстрирующий основное положение квантовой механики, ибо если за ним не ведется наблюдение, то неизвестно, жив он или мертв. Между тем, в повседневной жизни существует практика поиска "золотой середины", когда суждения об истине носят не двоичный характер "да-нет", а троичный "да-неизвестно-нет", "да-безразлично-нет", "позитивный-нейтральный-негативный". Шире это демонстрирует замена черно-белого видения мира на цветное. Следовательно, принцип правления "Regimentum mixtum" и есть тою "вещью в себе", которая и позволяет найти в формах правления "золотую середину".

Литература

Сокращения

БН – Международный ежегодник "Будущее науки". Выпуск второй. 1968. Москва. "Знание"

БНXXI – Брокман Джон (ред). 2008. Будущее науки в XXI веке. Москва. (Переклад з англійської).

NFY – The Next Fifty Years. Edited by John Brockman. 2002. New York.

PMF – Собрание работ "Pläne für eine menschliche Zukunft". Herausgeben von Rüdiger Lutz. Auswahl aus den Öko-Log. Bücher 1,2 und 3, erscheinen bei Beltz 1981, 1983 und 1984.

WBGD – Dallmayr Fred, Demenchonok Edward. 2017. A World Beyond Global Disorder: The Courage to Hope. Cambridge Scholars Publishing.

Аджемоглу Дарон і Робінсон Джеймс. 2024. Чому нації занепадають: Походження влади, багатства та бідності. Київ. "Наш формат".

Бердяев Н. 1951. "Царство духа и царство кесаря". Париж.

Берлин Исайя. 1992. Четыре эссе о свободе. Лондон. Overseas Publications Interchange Ltd.

Бестужев-Лада И.В. 1968. Будущее человечества как предмет научных исследований. БН.

Бодрияр Жан. 2000. В тени молчаливого большинства, или Конец социального. Екатеринбург.

Бодрияр Жан. 2006. Общество потребления. Его мифы и структуры. Москва. Республика.

Бокль Г.Т. 1863.Исторія цивилізаціи въ Англіи. Санктпетербургъ.

Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма

Веретевская А.В. 2010. Значение и значимость мультикультурализма//Политическая наука, №1. Москва.

Веретевская А.В. 2018. Мультикультурализм, которого не было: анализ европейских практик политической интеграции этнокультурных меньшинств. Москва: МГИМО-Университет.

Веселова Е.К. 2009. Совесть как психологический феномен//Вестник СПбГУ. Сер. 12, вып. 4

Винер Н. 2001. Я – математик. Ижевск. НИЦ.

Вокин Г.Г. 2015. Космос и человек. Приглашение к размышлениям. Юбилейный. ЗАО «ПСТМ».

Воин А.М. 2016. Философия и глобальный кризис. Москва-Берлин. Директ-Медиа.

Воин А.М. 2017. Единый метод обоснования научных теорий. Москва-Берлин. Директ-Медиа.

Воин А. 2017. Законы истории и ситуация в мире и в России.

Гайворонюк Н.В., Приймак Б.І. 2019. Філософсько-правові аспекти теорії і практики мультикультуралізму. Юридичний науковий електронний журнал.

Геффернен Майкл. 2011. Значення Європи. Київ. "Дух і літера".

Глинчикова А.Г., Веретевская А.В. 2019. По ту сторону глобального беспорядка: Век глобализации № 1 (29). Москва-Волгоград.

Гудвин Брайан. 2008. В тени культуры. БНXXI. Москва.

Дружинин В.И., Самарцева Е.И. 2009. У истоков интеллигенции.ru и совести.net. Тула. Издательство ТулГУ.

Епплбом Енн. 2023. Сутінки демократії: Підсупна спокуса авторитаризму. Київ. HREC PRESS.

Закария Фарид. 2004. Будущее свободы. Москва. Ладомир.

Иноземцев В.Л. 2004. Свобода и демократия: что выше?//Закария Фарид. 2004. Будущее свободы. Москва. Ладомир.

Кант Імануель. 2004. Критика практичного розуму. Київ. Юніверс.

Колінгвуд Робін Дж. 1996. Ідея історії. Київ.

Комарек Станіслав. 2020. Європа на роздоріжжі. Львів. "Апріорі"

Кудрявцев П.С. 1982. Курс истории физики. Москва. "Просвещение".

Ле Гофф Жак. Цивилизация средневекового Запада. Екатеринбург. У-Фактория. 2005.

Литлвуд Дж. 1965. Математическая смесь. Москва. "Наука".

Лифшиц Мих. 1994. Джамбаттиста Вико//Основания новой науки об общей природе наций. Москва-Киев. REFLbook-ИСА.

Любченко Олена. 2025. Актуальна розмова. Чи може штучний інтелект замінити психотерапевта. NV.

Мальцев Олег. 2020. Маэстро. Последний пророк Европы. Одеса. Издательский дом "Патриот".

Назаретян А.П. 2004. Цивилизационные кризисы в контексте Универсальной истории.

Неклесса Александр. 2019. Борьба за будущее. Методологические и прогностические аспекты цивилизационной конкуренции: ИНТЕЛРОС – Интеллектуальная Россия. Специальный выпуск. Москва.

Никифоров Александр. 2021. Какое будущее ждет человечество?//Философский журнал. №3, 2021

Олещук Петр. 2024. Перспективы западной помощи Украине. Что будет дальше. Интернет-издание "New Voice".

Павленко Ю.В. 2004. История мировой цивилизации. Киев. "Феникс".

Поляков Андрей Васильевич. 2019. Есть ли у российского права будущее// Журнал "Закон". № 12.

Пригожин. 1991. Философия нестабильности. Вопросы философии. № 6, стр. 46-57. Москва.

Прозорова Юлия. 2021. Рецепция западного либерального проекта и опыт постсоветской модерности в России// Неприкосновенный запас № 3 (137). Москва.

Рассел Бертран. 1995. Історія західної філософії. Київ. «Основи».

Рассел Бертран. 2001. История западной философии и её связи с политическими и социальными условиями от античности до наших дней. Новосибирск.

Рассел Бертран. 2013. Почему я не христианин. Москва.

Рис Мартин. 2008. Загадки космологии: Одиноки ли мы во Вселенной? БНXXI. Москва.

Роллер Энн. 1978. Открытие основных законов жизни. Москва.

Рыбачук Сергей. 2018. Гибкость конфуцианской мысли в условиях кризиса: Логос. Том 28. № 6. Москва.

Рыков С.Ю. 2018. Лики китайской рациональности: Историко-философский ежегодник. Т. 33. Москва.

Роллер Энн. 1978. Открытие основных законов жизни. Москва.

Сахаров А. Д. 1968-1. Симметрия Вселенной. БН.

Сахаров А. Д. 1968-2. «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе». Самиздат.

Смолин Ли. 2008. Будущее ВселенноЙ. БНXXI. Москва.

Сорокин П. 1992. Кризис нашего времени // Человек. Цивилизация. Общество. Москва.

Степанова Е.А. 2012. Вера нового века//Религиоведение. № 2.

Стецюк В.М. 1987. Определение мест поселения древних славян графоаналитическим методом. Известия Академии Наук СССР. Серия литературы и языка. Том LХIV. №1.

Стюарт Ян. 2008. Математика 2050 года. БНXXI. Москва.

Тойнбі Арнольд Дж. 1995. Дослідження історії. Том 1. Київ "Основи".

Трофимов П.А. 2022. Уилл Кимлика: Мультикультурализм и неолиберализм// Каспийский регион: политика, экономика, культура. № 4.

Формозов А.А. 2005. Человек и наука: из записей археолога. Москва. Знак.

Фромм Э. 1993. Психоанализ и этика. М.

Фромм Э. 2002. Гуманистический психоанализ. Санкт-Петербург.

Фромм Еріх. 2010. Мати чи бути? Київ.

Фукуяма Фрэнсис. 2004. Конец истории и последний человек. Москва. Издательство ACT.

Харарі Ю.Н. 2016. Людина розумна. Харків. Клуб сімейного дозвілля.

Харари Ю.Н. 2018. Homo Deus. Краткая история будущего. М.: Синдбад.

Чернега В.Н. 2019. "Прорыв" или отставание? Российский проект в современном мире//Россия и современный мир. Москва.

Чиксентмихайи Михай. 2008. Будущее счастья. БНXXI.

Чун-ин Чэн. 2019. Моральное осмысление глобального кризиса: изучение гармонии и этики как решение// Век глобализации № 3(31). Москва.

Шаповалов В.А., Василенко В.В. 2010. Кризис нашего времени в научном наследии П.А. Сорокина//Вестн. Моск ун-та. Сер 18. Социология и политология. №2.

Ярхо В.Н. 2010. Была ли у древних греков совесть? (К изображению человека в аттической трагедии)//Историческая психология и социология истории. Том 3, номер 1. Москва.

Agemoglu Daron and Robinson James A. 2012. Why Nations Fail: The Origins of Power, Prosperity, and Poverty. New York. Crown Busines.

Bacon Francis. 2002. The New Organon. Cambridge University Press.

Blaut J. M. 1993. The Colonizer's Model of the World. Geographical Diffusionism and Eurocentric History. THE GUILFORD PRESS New York / London.

Capra Fritjof. 1988. Krise und Wandel in Wissenschaft und Gesellschaft. PMF.

Dallmayr Fred. 2017. Introduction. The Courage to Hope. WBGD.

Demenchonok Edward. 2017. Preface. WBGD.

Ellis Havelock. 1904. A Study of British Genius. Hurst and Blackett, Limited. London.

Flechtheim Ossip K. 1988. Plädoyer für eine neue Futurulogie. PMF.

Fromm Erich. 1986. Haben oder Sein. Die seelischen Grundlagen einer neuen Gesellschaft. München.

Gare Arran. 1996. Nihilism Inc.: Environmental Destruction and the Metaphysics of Sustainability. Sydney: Eco-Logical Press.

GAUDIUM ET SPES. 1965. пастирська конституція Другого Ватиканського собору Католицької церкви.

Heine Heinrich. 1966. Zur Geschichte der Religion und Philosophie in Deutschland. Leipzig.

Heinson Gunnar. 2006. Söhne und Weltmacht. Berlin.

Hoffmann Julia. 2014. Das Wirken Gottes innerhalb eines evolutiven Weltbildes. Zur Erlangung des akademischen Grades eines Doktors der Philosophie. Institut für Katholische Theologie der Pädagogischen Hochschule. Karlsruhe.

Holister C.W., 1991. Roots of the Western Tradition.

Jennings Justin. 2023. Rethinking Global Governance. London and New York. Routlege.

Knöbl Wolfgang. 2011. Contingency and modernity in the thought of J.P. Arnason//European Journal of Social Theory, 14. SAGE.

Kymlicka Will. 2023. Nationhood, Multiculturalism and the Ethics of Membership. Academia.edu.

de las Casas Bartolomé. 1542. A Short Account of the Destruction of the Indies.

Le Bon Gustave. 1951. Psychologie der Massen. Stuttgart.

Levitsky Steven, Ziblatt Daniel. 2018. How Democracies Die. New York. Crown.

Lutz Rüdiger. 1988. Total 2000. PMF.

Nandy Ashis. 2017. Beyond Brutalization. WBGD.

Plutarch's Lives. Volume I. John Morris & Company. Philadelphia.

Popper Karl R. 1988. Abschied vom materialistischen Weltbild. PMF.

Smolin Lee. 1997. The Life of the Cosmos. New York. Oxford.

Smolin Lee. 2002. The Future of the Nature of the Universe. NFY.

Spengler Oswald. 1920-1922. Der Untergang des Abendlandes. Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. München.

Stetsyuk Valentyn. 2019. Reasoning on the Origin of the Human language: Macrolinguistics. Vol.7. № 1. (Serial № 10).

Weber Max. 1950. The Protestant Ethic and the Spirit of Capitalism. New York. London

Weizsäcker, von Ernst Ulrich, Wijkman Anders. 2018. Come on! Springer.